БиографияКнигиО творчествеКазимир МалевичЧерный квадратГалереяГостевая
     

    Биографический очерк

    1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12

    Человек на башне (нач. 1930 г.)Поэтому всегда происходит недоразумение между телом и представлением; тело мертвое, инертное без воли и представления, становится негибким или даже сгибается в такое положение, которое хочет само представление, но как бы мертвое не сгибалось, какую бы форму не принимало, оно всегда будет неудовлетворительным. Представления человека никогда не будут удовлетворены только потому, что тело мертво, а представление человека живо.

    Только потому и кажется человеку, что мир живет, движется, ибо движется его представление в каждом теле. Если не будет в нем способности представлять, никакого движения не будет в мире.

    Нет в мире тел ни добра, ни зла, но представления человеческие нашли, что в мире есть и зло, и добро. Человеческое представление ясно себе усваивает, что Бог существует везде, во всем и на каждом месте, но и зло тогда, очевидно, должно существовать в том же самом месте, тогда добро и зло есть одно целое. На самом деле в мире тел нет и этого, это все есть в нашем представлении.

    Видя в каждом месте Бога, человек одновременно видит в каждом элементе тела своего благодать, видит прежде всего это тело в форме той благодати, которую он себе представляет. Но мы видим многовековые упражнения человека с физическим миром тел и не видим еще той благодатной вещи, которая бы удовлетворила его, следовательно, его представления не могут осилить и понять, в чем и в какой форме лежит его благодать.

    Итак, мы, учителя, все время заняты тем же, заняты той идеей, которая бы дала то счастье человеку, которое он ищет, и мы должны сказать правду, что мы сами страдаем больше всего острой формою своих представлений, поэтому мы и выделяемся из народной массы, как храмы архитектурные среди гор.

    Мало того, мы страдаем из-за народа, он даже сам нас уничтожает как вредного нарушителя его покоя, но мы все же продолжаем страдать и сожалением, что эти народные массы не понимают своей благодати благодаря темноте и малокультурности. Много слышу я теперь про себя разговоров, что мое учение — опиум для народа, закрывающий истину современных учителей. Но и я в свою очередь тоже говорил язычникам о<б> истинном Боге, но то, что сделали после мои толкователи, недостойно моего учения.

    Но я отклонился от своей мысли. Мы, изобрета<те>ли благих земель, благих путей, которые как искры летят в массы и жгут их, заставляют двигаться, мы острее их тем, что мы живее, а народ — та же инертная покойная масса тел, из которой и руками которой мы хотим выстроить ту обетованную землю, ту систему человеческих отношений, которые бы дали нам реальные результаты.

    Мы хотим, чтобы наши идеи, наши представления были оматериализированы людьми, мы подобны архитектору, который взорвал каменные горы и построил прекрасный храм, дворец, здание, и который бы сказал, что: "Вот видите, — дикие, некультурные массы камней, лежащие веками, вне всякой культуры, в полном бесформии, поросшие мхом и кустами, безалаберно связанные между собою без всякого порядка и цели — ныне их отношения дали прекрасную стройную гармонию, камни получили полировку, образ и правильную пропорцию своих отношений, а некоторые камни получили образ человека со всеми его психическими переживаниями".

    Но камням от этого лучше не стало, и не <стало> хуже. Но для того, чтобы осуществить в действительности свое представление, архитектору понадобилось выгнать на неприступные горы всех изобретателей, техников и ученых, выгнать и множество народа для того, чтобы преодолеть горы и привести их в то состояние, которое дает благое культурное отношение.

    Сохраняя свою природу, камни сложились в неприступные горы и для большей крепости умерли, и, конечно, с тех пор мир действительный стал мертв, в этом его спасение и незыблемость.

    Перед таким миром все наши попытки тщетны, все наши законы бессильны, наши угрозы смешны. Мир мертвый не только представляют собой камни, но мир и людской та же самая мертвая инертная масса, к которой мы, учителя, подходим так же, как и данный архитектор, и так же хотим их них сделать архитектурное произведение, построить их в такую систему, которая бы дала благие культурные их отношения между собою.

    В сущности своей мы, учителя с повышенной психической формою видений, одинаковы, разница между нами, как говорит К.Малевич, заключается только в методах, которые привели бы людей к форме нашего представления, а оттуда к действительности. Каждый из нас всегда пытается видеть свою идею и представление реализованн<ыми>, но эта реализация может совершиться только тогда, когда все люди примут нашу идею, или мы заразим все общество своим психозом, ибо только при этом условии возможно достигнуть результатов.

    Но опыт нам показывает, что с тех пор как мы начали строить Вавилонскую башню, никаких результатов полезных это стремление не дало, мы только увидели, что истребили множество народа, а также множество материалов, а толку ни на грош. Башня стоит на том же месте, вернее будет если сказать, что и самой башни нетеще, ибо до сих пор неизвестно, какой подвести базис, фундамент, из того ли материала, который идет из мировоззрения материалистического, или <из> идеалистическо-мистического. Невозможность удостоверить прочность того и другого материала вызывает неустанные споры, но башня не двигается с места, не двигается потому, что нет общей психической формы восприятия; отсюда возникают бойни друг с другом, бойни эти имеют целью перебить всех тех, которые иначе себе представляют базис, но вот нам видно... теперь, впрочем, не знаю, видно ли, ибо уже не одна тысяча прошла лет, а перебить друг друга никто не может.

    Мы, учителя, можно сказать, сотворили столько бед, что люди до сих пор не могут остановить своей буйство; они думали, что если изобьют камнями, или повесят, или распнут, <то> тем самым избавятся от нас, но это средство никогда не приводило к желанному результату, мы с высоты мертвого мира видим, как яд в разлитой нашей крови заразил кровь других, и они начали страдать нашими идеями.

    Не нужно отрицать нам, учителям, и их мудрости, когда они убивают нас, ведь, строго говоря, мы должны покаяться перед народом как перед горами, веками лежащими в покое, ведь они совершенно верно поступают, когда убивают нас, тем самым превращают нас в члены этого мертвого царства, из которого мы хотели выйдти. Да нас и считают, что мы вышли из народа, мы разорвали с ним всякую связь, мы не хотим быть в их мертвом царстве, мы захотели жить.

    Но так как мы все же не хотим жить сами, а хотим, чтобы и все жили, то мы внедряемся в это мертвое царство <людей> и укусом своим заражаем последних и из них составляем общество. Таким образом, мы подобны ядовитой змее.

    Но, несмотря на все упрямство народа, он все же заражается нашими идеями и переходит в тот план, который бы <мы> желали; мало того, он сейчас <же> из нас делает Бога, а из ближайших учеников наших — святых, и устанавливает из нашего учения мертвое дело; истина наша, в свою очередь, окаменевает и перестает жить. Мало того, на ней вырастает разная мишура, как трава на каменных дорогах, с каждым годом скрывая и равняя эту истину со всем окружающим ее явлени<ем> Мертвого царства.

    Таким образом получается то, что мы, а следовательно и эта истина, вышли как бы из народа, т.е. из Мертвого царства, <и> вновь вошли в это мертвое царство. Человек, обуянный истиною, находится во временной стадии своих острых видений, <но> все же возвращается в это вечное Мертвое царство.

    Мы, учителя, выходим из этого Мертвого царства вечного сна как лунатики и творим свои дела, зажигаем спящие поселки и творим смятение среди сонных. Нас ловят и сажают в тюрьмы за то, что мы нарушили общественную тишину и правильное дыхание людей, спящих непробудным сном.

    1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12


    Главная > Книги > К.С. Малевич. Произведения разных лет > I. СТАТЬИ, ТРАКТАТЫ, МАНИФЕСТЫ И ДЕКЛАРАЦИИ, ПРОЕКТЫ, ЛЕКЦИИ > Работы конца 1920-х — начала 1930-х годов > Биографический очерк > Мы учителя
    Поиск на сайте   |  Карта сайта
    Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Казимир Малевич. Сайт художника.